Эпидемии уже не было, а про переговоры никто вспоминать не хотел. Тогда сочинили легенду о том, что целая армия колчаковцев окружила членов местного ревкома, предлагая им жизнь в обмен на мир. Но красные отклонили мир, выбрав «последний и решительный бой». И все как один погибли за Третий Интернационал. Прибывшие из Москвы комиссары тела героев куда-то с почестями увезли. Всех остальных закопали здесь же, а мельницу сожгли, чтобы местные помалкивали. И городу дали памятное название в духе тех лет, намекая, что мировой революции нужен не мир, а нечто совсем иное, – Сергей Олегович налил себе очередную кружку чая. – Что сталось после гражданской войны с мифическим Васькой Змеем, вообще не известно. Словно сбросил кожу да и растворился среди людей. Может, парторгом стал. Или директором школы. Если за границу не ушел. Кто знает?.. Только после окончания гражданской войны здесь с каким-то особым рвением уничтожались следы «опиума для народа». Даже монастырь – и тот в мясокомбинат превратили, каменные кресты на могилах поразбивали.

– Теперь понятно, теперь мне все понятно! – Иван взял мать за руку и пристально посмотрел ей в глаза. – Мама, я сразу почувствовал, что здесь что-то не так. И природа, и люди. Даже в школе на каждом шагу творится сущая чертовщина!

Елизавета Андреевна недовольно посмотрела на сына и, обращаясь к Снегову, твердо сказала:

– Сергей Олегович, я благодарю вас за помощь, но прошу вас больше к подобным темам не возвращаться.

– Почему? – искренне удивился Снегов. – Это просто история…

– У Вани и так сложности в школе. Ему здесь жить, и не стоит растравлять его воображение давнишними выдумками. Было или не было, к чему ворошить прошлое? Нам надо жить настоящим, сегодняшним днем, а не вникать в мистификации прошлого.

– Мама, ну как ты не понимаешь! – лицо Ивана вспыхнуло. Он с надеждой посмотрел на Снегова и спросил. – Вы расскажете, почему в нашей школе на всех стенах висят колдовские маски? Вы же в ней проработали много лет!