Не успев отойти от остановки и на сотню шагов, Иван окончательно сбился с пути, утрачивая реальность происходящего. Чудилось, что, скользя по обледеневшим дорогам, он смещается в раздвинутый – снеговеем временной проем, в котором перемежались образы прошлого странного города Немирова. Погибшие красногвардейцы, чьи смертные муки увековечены на барельефе при входе в Парк Культуры и Отдыха. Дореволюционные монахи, ежегодно обходящие Крестным ходом уездный город Богоявленск. Отчаянные первопроходцы, пришедшие пятьсот лет назад на неспокойные колдовские уральские земли и узревшие здесь Бога. И далекие потомки, слоняющиеся по умирающему городку в поисках денег на выпивку…

Иван удивился, как пронзительно по-новому отозвались в его памяти строки из «Двенадцати» Блока. Действительно, люди, которые здесь живут, ко всему готовы, и уж наверняка им ничего и никого не жаль.

Добравшись до окраинной гряды пятиэтажек, некогда бывших общежитиями Немировского ремзавода, а теперь превратившихся в городское гетто, Иван облегченно вздохнул и рассмеялся:

– И в горячечном бреду я до дому добреду!

Толкнул в давно не крашенную, сбитую из необструганных досок дверь и словно провалился в черный подъезд без ламп, с оконными проемами лестничных площадок, небрежно заколоченными ржавыми листами железа…

Он долго возился с вечно заедавшим «английским» замком, который можно без труда одним ударом выбить, а чтобы открыть ключом, требовалось никак не меньше пяти минут. Когда замок все-таки поддался, Храмов крадучись пошел по длинному обшарпанному коридору, стараясь угадать свою комнату.

Завидев с трудом держащегося на ногах, бледного Ивана, соседка по коммуналке испуганно всплеснула руками:

– Напился? Накурился? Укололся? Нет?.. Тогда наверняка менингит!