Ки откинулась спиной к стене и расслабилась, наслаждаясь покоем.
– Отвратительные дороги, ужасающая жара, негостеприимные города… и неблагодарные клиенты на этом конце. Заявили мне, что-де верхние мешки с бобами испортились из-за непогоды, хотя они с самого начала вполне соответственно пахли. Пришлось чуточку поспорить и самую малость уступить при окончательном расчете… а так расстались друзьями. По крайней мере, оло того керуги при расставании вел себя более-менее дружелюбно. Что же до керуги… кто их знает, что они на самом деле думают. Мы общаемся с ними через оло, и опять же никто не знает, в какую сторону они подправляют их ответы…
– М-м-м-да, – пробурчал Вандиен. Он вновь занялся бутылочкой и отскреб зеленоватый воск, обнажая волокнистую затычку. Сунув руку под стол, он извлек из поясных ножен небольшой нож и принялся ее выковыривать. – Надеюсь, ты не слишком устала, – произнес он нарочито небрежно. Он забавлялся – Ки заметила, как дрогнули уголки губ. Он попытался спрятать это движение, разглаживая усы, но опоздал.
– Хорошенько отоспаться – и порядок, – сказала она.
– Значит, думаешь, сумеем добраться в Обманную Гавань через десяток ночей?
– В Обманную Гавань? А это где?
– День верхом от Горькух. В фургоне, может, два: дорога, говорят, узкая и ухабистая.
– А за каким шутом я попрусь в эту самую Гавань?
Вандиен посмотрел на т'черийскую служанку, пробиравшуюся к их столику с двумя дымящимися мисками. Донца мисок примяли в песок, и Вандиен ответил, разливая по бокалам темно-фиолетовую жидкость из бутылки:
– Я там застолбил для нас кое-какую работенку.
Двойное потрясение на какое-то время попросту лишило Ки дара речи. Во-первых, с каких это пор Вандиен стал подыскивать себе заработок? И во-вторых, как посмел этот наглец распоряжаться лошадьми и фургоном без ее на то разрешения?.. Между тем наглец и мерзавец кончил разливать вино и в открытую расхохотался при виде ее отвисшей челюсти и округлившихся глаз. Ки зловеще прищурилась и набрала полную грудь воздуха для уничтожающей отповеди, но Вандиен уже вскинул обе руки, моля о пощаде: