— Я поеду поездом. Вероятно, сестра будет меня встречать на вокзале.

В ее словах не звучало большой уверенности.

— Вы жили здесь поблизости?

— В Фонтвиле, — сказала она. — У меня там был домик. До смерти моей матери он принадлежал ей… У вас никогда не было птицефермы?

Дик удивленно покачал головой.

— Это невыгодное предприятие, — продолжала она. — Миссис Граффит, которая вела у меня хозяйство и присваивала всю мою выручку, находила, что куры изменились к худшему после войны и не давали дохода.

Он рассмеялся.

— И вы ликвидировали свое дело?

Она несколько раз кивнула головой.

— Я не могу сказать, что продала дом: он давно был продан по частям за долги. Это вовсе не так грустно, как кажется. Дом был уродливый и старый, с темными углами, в которых можно было стукнуться лбом, с запахами, оставшимися после бесчисленных поколений владельцев, которые жили в нем со времени его основания. Крыша протекала, и ни одно окно не закрывалось. Я даже сочувствую людям, которым он достался.

— Как хорошо, что у вас есть сестра, которая встретит вас на вокзале, — сказал Шеннон.

Считая, что ей только семнадцать лет, он относился к ней немного покровительственно.

— Да, — подтвердила она без особого энтузиазма. — Мы уже в Барнгеме, не так ли?

— Да, мы уже в Барнгеме, — согласился он, и через несколько минут остановил машину у вокзала. Они вышли из автомобиля. Он взял поразительно легкий багаж девушки и проводил ее до перрона, где решил остаться до прихода поезда.

— Ваша сестра живет в Лондоне?

— Да, на Керзон-стрит.

Она сама поразилась, что сообщила ему это. Никто в окрестностях даже не знал, что у нее была сестра. Дик скрыл свое удивление.

— Она служит там?

— Нет. Она — миссис Мартин Элтон, — к собственному удивлению произнесла Одри.

— Не может быть! — пораженный воскликнул он. Вдали показался поезд, и он поспешно отправился купить ей в дорогу несколько журналов.