Во время грозы, в которую попал маленький кораблик, Сигурд, уже называвший себя Зигфридом, чуть было не погиб. Его спасла валькирия Брюнгильда, защитившая его от богов и от нибелунгов, чтобы юноша добрался до спасительной суши. И все же я спрашиваю себя, не поступила ли она так из любви к Зигфриду, следуя замыслам богов? Чего добились бы боги, если бы этот воин утонул? Нет-нет, чем дольше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь в том, что Брюнгильда вовсе не разрушила планы богов, спасая Зигфрида, наоборот, она поспособствовала им. В конце концов Зигфрид очутился на берегу Британии. Он был скорее мертвый, чем живой. Его подобрал странный человек с черными волосами и глазами, с оливковой кожей, весь покрытый странными символами. Он называл себя Нацреем и пришел в эти земли с Востока, оттуда, где не бывали даже нибелунги. В его хижине было много книг, и Нацрей терпеливо читал их у костра, пока Зигфрид метался в лихорадке, протягивая руки к Валгалле. Но Один не принял его, и таким образом юноша выиграл в первом своем сражении: он победил болезнь и Нацрей научил его мудрым мыслям о войне и мире. Через несколько месяцев Зигфрид выздоровел и смог отправиться в путь, Нацрей же решил сопровождать своего порывистого друга. Их путь вновь пролегал через море на берег континента, где в море изливался Рейн.
Конечно же, мы, нибелунги, ожидали увидеть Зигфрида. Повинуясь зову крови, он хотел потребовать то, что принадлежало его отцу, и, как и отца, его не пугало проклятие золота нибелунгов.