– Пора переседлаться, – спешился старик. – Есть хочешь?

– Нет, – тяжело дыша, покачал головой ведун, расстегивая подпруги.

– Возьми мяса вяленого, – достал Сварослав из переметной сумы длинную коричневую полоску. – Как поскачем, жуй его не торопясь. Тогда до вечера голода не почуешь.

– До вечера?! – Олег вскинул голову к небу. – Рассвета еще не видно!

– Смотри, чтобы снега лошадь не нахваталась, – указал старик, стаскивая сумы со своего заводного скакуна. – Запаришь.

Середин перехватил морду гнедой кобылки, не давая ей дотянуться до замерзшей влаги, погладил, успокаивая, потом закинул ей на спину свои небогатые пожитки:

– Вот, пока отдохни. – Потом забросил седло на чалого мерина, затянул подпруги, поднялся ему на спину. – Ну, что?

– Пока не чую, – по-собачьи шмыгнул носом волхв. – Видать, отстали.

– Эти големы земляные? – усмехнулся Олег. – Да они ходят со скоростью сонной мухи!

– То-то и оно, – согласился старик. – Ходят медленно, однако же конных нагоняют многократно.

– Так кто это такие? Откуда взялись?

– Потом… – лаконично отозвался волхв и пустил коней рысью.

До рассвета они преодолели, по оценке Олега, километров пятьдесят, выбравшись с узкой лесной протоки на куда более просторную, полноводную реку, в которой Середин заподозрил Печору – хотя полностью уверен не был. Здесь Сварослав перешел на шаг и ехал не торопясь почти час, после чего сделал остановку. Но не потому, что хотел отдохнуть – в передышке нуждались скакуны. Дав четвероногому транспорту остыть, старик позволил лошадям сжевать немного снега, потом путники повесили им торбы с ячменем, а сами тем временем снова их переседлали.