– Ваше Величество, здесь есть один уцелевший, – сказал он, обращаясь к кому-то, кто тут же появился на маленьком переносном экране. – Я думаю, это и есть скульптор Антонио Нобрега.
– Я хочу на него взглянуть. Подведите скульптора к экрану. – Голос Его Величества пугал, приводил в ужас из-за того, что говорил он так, будто ему не хватало воздуха.
– А вы не ошиблись! Это действительно Нобрега! Хотя он очень изменился. Какая для всех нас удача! Очень ценная находка!
– Я знал, что вы прилетите на Санта-Гервас, – сказал бесстрастным голосом Нобрега. – Прилетите подобно червям, которые стремятся к мертвому, разлагающемуся телу. Подобно неумолимому вирусу рака. А здесь ли твоя женщина, которая станет владелицей наших произведений? Нашей культуры?
Один из десантников сбил скульптора с ног, но лицо на экране издало недовольный звук, и Нобреге быстро помогли подняться и сесть на стул.
– Он – человек искусства, дорогие мои, – раздался голос Йоритомо. – Вряд ли, он понимает что-либо в этой жизни. Пусть маэстро пройдет курс лечения на корабле, а затем мы возьмем его во Дворец, где он будет жить и работать – счастливо или несчастливо – уже не наше дело.
– Нет, – сказал тихо скульптор. – Моя работа окончена.
– Ерунда!
– Я знал, что вы прилетите...
– Да? – в голосе с экрана прозвучали насмешливые нотки. – И откуда же?
– Я слышал. Когда наш флот защищал отдаленные рубежи нашей системы, моя дочь была на одном из кораблей. До того, как она погибла, я узнал, что вы следите затем, что должно произойти, оцениваете наши силы, наши шансы противостоять берсеркерам. Я знаю, что ваш флот испарился, когда они появились. И я тогда себе сказал, что вы еще вернетесь, чтобы разграбить наше богатство – то, что вы никогда не получили бы, если...
Нобрега рванулся со стула, схватил длинный металлический инструмент и замахнулся им, чтобы со всей силы нанести удар по “Крылатой правде” Помятовского – бесценному творению одиннадцатого века. Но прежде, чем скульптор успел разнести произведение искусства на мраморные осколки, Нобрегу схватили и связали.