Естественно, ее ультимативный и уверенный тон, с которым это было произнесено, вызвал у меня раздражение.

— Да ну? Всего лишь? А вам не кажется, что вы хотите слишком многого, — насмешливо ответил я. — Вы понимаете, что если я сделаю так, как вы просите, то стану посмешищем не только этого города, но и всей Америки.

— Это — ваша проблема, — резко возразила Мария. — Вы ее сами создали, вам ее и решать.

Я покачал головой.

— Я готов вам чистосердечно сказать: сожалею, что задел ваши чувства. Но все остальное — нет.

— Вы отказываетесь?

— Разумеется, он отказывается! — вступила в разговор Энн. — Фактически, даже если бы он был готов написать такую глупую колонку, я не позволила бы ему этого сделать! Я тоже считаю, что черная магия — чепуха, и он в этой статье не сказал ничего такого, что было бы неправдой!

Наступило зловещее молчание.

— Очень жаль, — тихо произнесла Мария Лойос, открывая свою сумку. — С моей точки, моя просьба была вполне обоснованной, но вы отказались. Тогда…

Она вынула оттуда кусок воска.

Я старался не рассмеяться и притворился встревоженным.

— Вы что, собираетесь слепить мою восковую фигурку и воткнуть в нее булавки?

Она посмотрела на меня ничего не выражающим взглядом.

— У меня для вас более веселая судьба, — продолжила она. — Насколько я понимаю, вы любите свою жену?

Это был полувопрос, который я не собирался подтверждать. Уверен, что каждому ясно, что Энн и Сюзи — весь смысл моего существования. Но Мария и не ждала ответа. Она смотрела на Энн, как художник-портретист, а ее пальцы что-то быстро лепили из воска. За удивительно короткое время она слепила фигурку, очень похожую на Энн в миниатюре.

Мы ждали несколько озадаченные. И когда увидели, что Мария положила эту фигурку в свою сумку, не сделав при этом никакого угрожающего жеста, почувствовали какое-то нелепое облегчение, особенно если учесть, что во все это мы не верили.