- Мне жаль ее. - В голосе Стивена прозвучала резкая нота.

- Это было и слепому видно во время ужина, - сказала холодно Дебора.

- Меня доконало их проклятое самодовольство. И эта Лидделл. Как можно было назначать старую деву смотрительницей приюта святой Марии?

- Не понимаю, а почему бы и нет? Может она женщина и не очень далекая, но добрая и честная. К тому же ее подопечные, по-моему, уже пострадали от чрезмерного увлечения сексом.

- О, Дебора, ради всех святых, не злословь!

- А что ты хочешь - чтобы я умилялась? Мы видимся с тобой раз в две недели Мне лично тяжеловато высиживать на этих маминых приемах, наблюдать, как Кэтрин и мисс Лидделл пересмеиваются, потому что уверены, что ты без ума от этой смазливой горничной. От подобной пошлости Лидделл получает особое наслаждение. Завтра же весь разговор за столом станет достоянием местных жителей.

- С ума они сошли, что ли? Я видел девушку мельком, не помню, говорил ли с ней. И взбредет же такое!

- И я так считаю. Бога ради, милый, попридержи свои рыцарские чувства, пока ты дома. Неужели нельзя сублимировать свои социально-общественные порывы в больнице, чтобы не выплескивать их дома? Не очень-то приятно наблюдать, как ты бурлишь, особенно тем из нас, у кого оные отсутствуют.

- Я сегодня не в себе, - сказал Стивен. - Не знаю, как мне быть.

Дебора, как всегда, моментально поняла, о чем говорит брат.

- Она страшная зануда, правда? Почему бы тебе не подвести черту под вашим романом? Изящно, конечно. Думаю, с некоторыми романами не стоит тянуть.

- Ты отлично знаешь, что это именно такой роман, вернее, был роман. Но что я должен сделать?

- Для меня это никогда не составляло особого труда. Вся хитрость в том, чтобы заставить другого поверить, что инициатива исходит от него. А спустя несколько недель я почти верю в это сама.

- А если не сработает?