– Ах да, этого? Он всегда так пристально смотрит.

– Что? А он и на тебя так смотрит?

– Да нет, не особенно, – поспешила ответить Криста. Она не хотела лишать Ингеборг радости, та казалась увлеченной молодым человеком.

– Я встречусь с ним сегодня – попозже, – гордо заявила девушка.

Ингеборг была на пару лет старше Кристы. Казалось, что ей хотелось доказать и себе, и другим, что парни от нее без ума. Криста считала ее слишком надутой. Ей было почти жалко ее за это неуемное желание получать доказательства любви, или что там еще это было. Она сжала руку Ингеборг, словно бы ободряя ее. Сердце Кристы всегда было открыто для слабых.

– И знаешь, что? – шептала Ингеборг. – На последней спевке он вообще стоял позади меня все время. Все ближе и ближе придвигался. Я чувствовала, чувствовала, что он… хочет!

Криста наивно уставилась на нее, она не была уверена в том, что поняла, что Ингеборг имела в виду. Ей хотелось предостеречь подругу, но она не знала, от чего. В доме у Франка даже о пестиках и тычинках никогда не говорили. Там говорили лишь о соблазнах, которым подвергается молодая девушка, но никогда не называли эти соблазны конкретно. И если Криста спрашивала, то Франк начинал сердиться!

Так что о делах житейских она была осведомлена мало.

– Франк говорит, что мальчики, если им дают слишком много воли, становятся просто неуправляемыми, – неопределенно высказалась она.

Ингеборг зафыркала, расхохоталась.

– Ой, помогите, сейчас обдуюсь со смеха! Я знаю, как управлять парнями, не волнуйся!

Они подошли к молельному дому, затем вошли внутрь.

Подавленная Криста уселась на одну из скамей на женской стороне. «Я и здесь чувствую себя не в своей тарелке, – подумала она. – Все верно, я верю в Бога и все такое, но мне кажется, это неправильно! Мне кажется, что религия – это частное дело человека и Бога. А священники и проповедники только мешают. Они как бы загораживают собой Бога».