Потом он меня обмерил и вызвался прийти на дом для первой примерки. Я спросил о цене. Он заверил меня, что дело терпит и что договориться мы всегда сумеем. Какой любезный человек, подумал я, выходя от него. Но позже, уже дома, не мог отделаться от какого-то неприятного, болезненного чувства, оставшегося после общения со стариком. Наверно, из-за его слащавой и слишком уж навязчивой улыбки. Во всяком случае, желания увидеть его снова я не испытывал. Но ничего не поделаешь - костюм заказан.

И недели через три он был готов.

Как только мне его доставили, я тут же его примерил перед зеркалом. Это бы шедевр. Однако - не могу объяснить толком причины, может, из-за неприязненного воспоминания о старике, - носить костюм не хотелось. Прошло несколько недель, прежде чем я решился.

Тот день я запомню на всю жизнь. Это случилось в апреле, во вторник. Шел дождь. Я надел брюки, жилет, пиджак и с удовольствием отметил, что костюм удобен, сидит прекрасно, нигде не жмет, не тянет, как часто бывает с новыми вещами. И фигуру облегает великолепно.

У меня нет привычки класть что-либо в правый карман. Все бумаги я держу обычно в левом. Вот почему только в офисе часа через два я случайно сунул руку в правый карман и обнаружил там какую-то бумагу. Счет от портного?

Нет, купюра в десять тысяч лир.

Я остолбенел. Сам положить туда деньги я не мог, это точно.

Неужели портному Кортичелле вздумалось пошутить? Идиотская мысль. Может, женщина, которая приходит убираться? Кроме портного, только она могла иметь доступ к моему костюму. Но это было бы уж совсем невероятно. А вдруг деньги фальшивые? Я посмотрел купюру на свет, сличил с другими. Самая что ни на есть подлинная.

Оставалось единственное правдоподобное объяснение - рассеянность Кортичеллы. Наверно, пришел какой-нибудь клиент с задатком. У портного в тот момент не было под рукой бумажника, и он, чтобы деньги не валялись где попало, сунул их в карман моего пиджака, висевшего на манекене. Такое могло случиться.