Обладая разумом, конкуренции человеку они практически не составляли. Их власть распространялась над некоторыми, самыми дикими районами Тяжелых Гор. Скорее всего, причина ненависти крылась в чуждости разума этих существ для человека. Достаточно сказать, что оба вида сражались не на жизнь, а на смерть, причем представители каждого считали своих соперников существами низшего порядка. Следует признать, что человек в этой войне проявлял больше агрессивности, правда, отнюдь не из-за миролюбия стервятников, а из-за ощущения собственной слабости. Стервятников при этом всегда было немного, даже тогда, когда они были просто птицами. Однако с тех пор, как Шернь наделила их разумом, вид пошел на вымирание, и вовсе не по причине человеческой злобы. Странные обычаи, верования, обряды и законы стервятников, которыми ведали лишь избранные человеческие особи, а понять вообще никто не мог, вели к медленной агонии птичьего рода. Десятки и сотни законов регулировали подбор семейных пар, строительство гнезд и тому подобное. Даже долголетие ничем не могло помочь.

До горной гряды отряд добрался к полудню. Тропинка бежала дальше, на север. Людям предстояло следовать ею до вечера. Это была самая легкая часть пути.

Перехватывали на ходу, чтобы подкрепиться, прямо в седле. В лица дул не слишком напористый, ровный ветер - дыхание гор, как его здесь называли.

Армектанка, погруженная в собственные мысли, время от времени бросала взгляд на Аргона. Она предпочла бы возглавлять отряд сама, однако вскоре убедилась: Аргон ведет людей уверенно, тропинка, от которой осталось одно название, мало его волновала. Горы отлично ему знакомы, и он ни секунды не колебался, правильно выбирая дорогу.

Ее волновал один только вопрос: почему комендант столичного гарнизона взялся возглавлять крохотный отряд лично? Почему он считает, что его участие необходимо? В любом провинциальном городе комендант - большая шишка, тем более в Громбе. Аргон подчинялся только Князю - Представителю Императора и обязан был считаться разве что с чиновниками Имперского Трибунала. Командиры легионов практически никогда не отправлялись в горы лично с отрядами.