- Хорошо, - сказал нам старший. - Вы останетесь у нас. Будем кормить. Когда начнется время караванов, мы вас отдадим каравану. Но пусть вас выкупят. Иначе не отпустим.
- Хорошо, - согласился я. В конце концов, оглядимся мы тут с Люськой и что-нибудь придумаем. Или окажется, что экипаж крейсера уцелел, и нас начнут искать.
- Что он говорит? - в шестьсот сорок пятый раз спросил Люська.
- Все в порядке, нас тут оставят, но хотят, чтобы мы сделали их племени много похожих на нас детей, - шепнул я. - Первыми в очереди жены старейшин.
- Сашка, я застрелюсь… - прошептал потрясенный Люська. Жены, или кем они приходились чумазым мужикам, стояли тут же, молодые - подальше, старухи - впереди. И это были настоящие старухи, без всяких там пластических операций.
Мы перепробовали все, что нам предложили на ужин, но, хотя и проголодались, по-настоящему есть не стали. Еще неизвестно, как желудки отреагируют на привычный объем незнакомой пищи. Потом нас уложили на охапках сухих веток.
Так началась болотная жизнь Александра Зенина и Люсьена-Марии фон Эрдвиц.
Времени было - хоть таблицу логарифмов наизусть учи. Мы ходили с мужчинами племени на болото за добычей, которая была в основном вегетарианской, я преподавал Люське местное наречие, а сам пытался понять основы здешнего мироздания. И вот что обнаружилось навскидку.
Когда крейсер оказался вблизи этой самой Эф-сто-семнадцать, я дрых без задних ног, Люська тоже чем-то приятным занимался, и потому мы не знали, что планетка имеет два материка, соединенных узеньким и болотистым перешейком. Этот перешеек - единственная возможность попасть с одного материка на другой, и его хозяин может жить припеваючи только за счет пошлин и оплаты права перехода.