Встречные дамы бросали на его спутницу оценивающие взгляды. Девушка отвечала им тем же, хотя и в совершенно иной манере. Покупательницы и продавщицы пытались определить ее социальный статус, она же сначала прикидывала расстояние и только потом смотрела в лицо, будто силилась понять, знакомы ли они.

— Вот сюда, пожалуйста, за этим углом, — сказал Алекс, напоминая о себе.

Заслышав голос спутника, она встретилась с ним глазами, в которых читалось нечто вроде уважения и легкого любопытства. Такая женщина никогда не прислала бы ему глупую эсэмэску.

Она снисходительно позволила Алексу провести себя вдоль коридора, декорированного волнистой металлической мозаикой в пестром граните полированного пола. Здесь царил солнечный свет, сквозь стеклянную крышу изливавшийся на шпалеры филодендронов и гибискусов красно-оранжевого, семужьего, цвета.

Молодые люди подошли к витрине художественной галереи, чье стекло было обрамлено витиевато украшенным золотым молдингом. Этот дизайнерский изыск, надо полагать, имитировал картинную раму. За стеклом располагались самые дорогие и востребованные работы.

Алекс показал рукой.

— Вот. Как я и говорил.

Легкая дымка неодобрения омрачила ее аристократические черты.

— Вы хотите сказать, что являетесь автором… вот этого?

Девушка смотрела на внушительный образчик современного искусства, выставленный посреди довольно тесного зала, ровно напротив главной витрины. Вещь принадлежала кисти Р. К. Диллиона, художника со Среднего Запада, который медленно, но верно приобретал статус национальной знаменитости. Критики утверждали, что Р. К. Диллион находится на вершине новой арт-реальности.