— Черт, правда?
— Правда, — Вик чиркнул на ходу спичкой о ноготь и зажег еще одну сигарету. От беспрестанного курения его усы и борода порыжели, — и я не упрекаю тебя, маловерный брат мой, цени это. Даже апостол Петр не выдержал целых три раза за одну ночь, что уж говорить о тебе.
— Я ничего не боюсь, — нахмурился Гай, — я вообще плевал на все эти дела.
— Правильно, брат. Думай о небесах, как о неизбежном, и поступай так, как велит тебе совесть. А лучше — как велю тебе я.
— Смотри-ка, что это там у них?
Где-то за пепельной пеленой облаков солнце карабкалось по небосводу все выше, и уже невооруженным глазом Гай и Вик разглядели бредущих по равнине людей.
Их было пятеро. Один уверенно шагал впереди, обеими руками вцепившись в ремень карабина на плече, следом за ним двигалась повозка, замыкали процессию четверо мужчин в серых защитных костюмах и бурнусах. Все мужчины также были вооружены карабинами. Повозку — грубо сколоченную деревянную платформу на двух колесах — тащила за собой худая рыжая корова с болтающимся сухим выменем. Даже издалека было понятно, что корова вот-вот падет. На повозке покачивалась большая прямоугольная клетка из деревянных кольев.
— Торговцы детьми, — бесцветно сказал Вик и сплюнул в пыль, — интересно, где они раздобыли корову?
— И как заставили ее тащить эту колымагу? — Гай снял с плеча парализатор.
— Нам повезло, Гай. Готов поспорить, они идут в Содом.
Вик поднял парализатор и быстрым шагом направился к людям.
— Вик, подожди! — крикнул Гай, но его друг уже ничего не слышал. Гай чертыхнулся и побежал следом.
Их заметили. Предводитель громко крикнул что-то своим людям, указывая рукой на Вика, и потащил с плеча карабин. Вик на ходу выстрелил в него, и промахнулся, но предводитель вдруг выронил оружие и тяжело побежал прочь, взметая сапогами облака пыли. Повозка встала. Люди в защитных костюмах загомонили, вскинули винтовки и открыли по нападающим беспорядочный огонь. Гай невольно спрятался за широкую спину Вика, и чертыхаясь, подпрыгивал, когда пули свистели и щелкали совсем рядом. Укрыться было негде — только голый, усеянный плавленым камнем склон.