— Что же нам делать с этим скотом, а, брат? — медленно проговорил Вик. — Как-то не хочется просто бросать его в Мясорубку.

— Нет, брат, не хочется, — подтвердил Гай, — эта свинья не заслужила легкой смерти.

— Я слышал историю об одном педофиле. Когда его поймали родители изнасилованной им девочки, они не стали сдавать его в полицию. Они отрезали ему яйца и заставили съесть.

Лицо предводителя вытянулось, посерело.

— Я тоже знаю одну историю, — ухмыльнулся Гай, — в ней педофила посадили задницей на раскаленный стальной штырь. Гаденыш умирал дня три, и при этом так громко выл, что…

Драхо вскрикнул и отчаянно рванулся в сторону, но Гай был наготове. От удара по ногам предводитель со сдавленным рычанием покатился по песку. Хлынувшие слезы оставили на покрытых пылью щеках белые дорожки.

— Вы не сделаете этого! Сукины дети, пожиратели падали!

Несколько пинков ногами в живот заставили его замолчать.

— Выводи малышей, брат, — кивнул Вик, доставая сигарету, — Бамбула, присмотри за этим куском дерьма.

Дети, вялые и сонные, с неохотой вылезали из клетки. Похоже, Драхо угощал их какими-то таблетками, подумал Гай.

— Дядя, куда мы идем? — капризно спросила кудрявая светловолосая девчушка лет семи, закутанная в рваное одеяло.

— Совсем близко. Вот сюда, — Гай взял девчушку за руку и подвел к Мясорубке, — вы должны войти в эту круглую дверцу.

Мясорубка загудела, мигнула зловещим красным огнем, крутанулась. Девочка в страхе прильнула к Гаю:

— Это не дверца, дяденька! Я боюсь!

— Тихо, тихо, глупая, — сказал Вик, — не бойся. Знаешь, почему надо туда идти?

— Почему? — пискнула девочка.

— Потому что там твоя мама.

— Мама? — ахнула девочка, глаза ее мгновенно намокли.

— Давай, милая, лезь.

— А папа?