- Что же тут "чудесного", Иван Спиридоныч? К примеру, следователь собирает пепел, кусочки обгоревшей бумаги, восстанавливает сожженный документ и прочитывает текст. Общеизвестно, в газетах об этом пишут. Люди уже давно пользуются обратимостью, существующей в природе...
- Но вы же, Сергей Евгеньевич, хотите вывести закон... Закон! Формулируете положения о пересекающихся временных потоках...
Впервые он назвал меня не юных другом, не по фамилии, а по имени и отчеству. .Значит ли это, что он возвел меня в ранг "тех, с кем следует считаться", или просто определил в число своих противников? Быть его противником опасно, особенно если вспомнить рассказы о нем тишайшего и старейшего нашего лаборанта, однажды побывавшего в его "львиных когтях". Иван Спири-донович еще с института "ходил в первых студентах", кто-то успел его зачислить в "наши Эйнштейны". Но ни Эйнштейна, ни даже просто академика из него не получилось. Поначалу он создал несколько интересных работ, выдержки из его кандидатской опубликовал солидный журнал. На этом запал Ивана Спиридоновича кончился. Докторскую он защищал уже с трудом, "по совокупности", а затем стал почти постоянным соавтором всех работ, выходивших из его отдела. Не помню, кто первый сострил по этому поводу: "Лев и мышки". Больше всех он не любил людей, которым приклеивал ярлык "академпретен-дент" - претендент в академики. Правда, меня он так не назвал, но наверняка в данной ситуации подумал и сделал "оргвыводы". Сейчас узнаю. И я упрямо произношу:
- Да, пока не все мои формулировки имеют полное числовое обеспечение. Но дайте мне три, даже два года...