— Было внесено предложение использовать заключенных. Тех, кто приговорен к достаточно большим срокам. Им это засчитывается как год за два.

— А как вы заставляете страдать этих людей?

Крюс поморщился, показывая, что вопрос Ольги некорректен

— Есть много способов, — повторил он.

— Например, физическое воздействие?

— Хотя бы, — раздраженно ответил доктор наук, — у вас есть еще вопросы?

— Да. Вы помните дело Артема Гордона?

— Признаться, нет.

— Гордон один из таких «добровольцев» в вашем концерне. Его осудили за книгу «Один год в нашем квартале». Вы же были на суде.

— Нет, я не помню, — уже не скрывая раздражения, Крюс поднялся. — Теперь я ответил на все ваши вопросы?

— Вы не узнали меня, — женщина провела рукой по волосам, и парик упал ей на плечи, — мое имя Марта Гордон. Я его жена.

Доктор несколько секунд вглядывался в ее лицо, потом протянул руку к тускло поблескивающей кнопке в углу стола.

— Не надо, — попросила Марта.

Крюс замер. Маленький пистолетик казался дамской игрушкой в руках женщины, но Крюс не обманывался на его счет.

— Вы не выстрелите. В доме полно охраны.

— Мне все равно. Да, заключенным в два раза сокращают срок. Но разве хоть один дожил до его конца?

— Подождите! Я всего лишь ученый. Кабинетный ученый. Вся разработка в руках Стравинского, а за ним стоят очень серьезные люди.

Крюс нервно ослабил галстук и расстегнул пуговичку на рубашке. Он вспотел.

— Вы думаете, так легко убить человека? Марта, вы же женщина! Вы не сможете потом жить с этим!

Марте было противно. Она так часто представляла себя эту минуту. Но не торжества, ни ярости не было. Было омерзение и желание покончить с этим как можно быстрее. Она спустила курок. Пистолет словно тихонько чихнул, и Ден повалился в кресло. Чуть выше опущенного узла галстука появилась багровая точка, плюнула сгустком крови, окрасив манишку в алый цвет.