…«Еще долго?» — замерев перед очередной решеткой, взглядом спрашивает меня мать.

Я отрицательно качаю головой. И с трудом удерживаюсь от торжествующей улыбки, увидев в глазах королевы Галиэнны Нейзер, самой сильной Видящей Делирии, тень страха. Нет, даже не страха — ужаса. Ибо обычный страх не сможет заставить Видящую даже на одно мгновение забыть о контроле

«Интересно, что именно ее так испугало?» — мысленно спрашиваю себя я. И пытаюсь посмотреть на Кошмар ее глазами.

В душе почти сразу же вспыхивает понимание: королевская тюрьма — диаметральная противоположность дворцу. И ее величество, ни разу не спускавшаяся в эти подземелья, сейчас должна сходить с ума от контрастов. Жуткая тьма, которую не рассеивают даже факелы в руках сопровождающих нас тюремщиков, так непохожа на мягкий свет масляных светильников, круглосуточно освещающий даже самые дальние коридоры дворца. Пронизывающий до костей холод, которым тянет от стен, покрытых какой-то серо-зеленой гадостью, — это не сухой жар от многочисленных каминов. Удушающий смрад нечистот, крови и гниения — не изысканные ароматы благовоний, воскуряемых в Северном крыле.

А еще в королевском дворце тихо. Не слышно истошных криков и хрипов пытаемых, доносящихся из камер проклятий, чахоточного кашля тех, кто провел в Кошмаре хотя бы год, рыданий и смеха повредившихся рассудком. И, самое главное, там невозможно ощутить, как останавливается Время…

«Еще долго?» — здесь, в королевской тюрьме, этот вопрос теряет всякий смысл. Ибо все те, кто перешагнул зыбкую грань, отделяющую Кошмар от обычной жизни, рано или поздно растворяются в Безвременье. Почему? Да потому, что здесь, глубоко под землей, не меняются времена года. Тут не видно восходов и закатов. И нет ни мерных свечей, ни клепсидр.

Конечно же, при желании количество прожитых дней можно отмерять по приемам пищи и по голосам солдат тюремной охраны, раз в сутки сменяющихся на постах. Только вот этого самого желания у большинства заключенных нет. Ибо думать о времени — удел тех, у кого есть будущее. А у тех, кто живет в Кошмаре, его нет…