— Ты видишь свое отражение… В нем — высокий, широкоплечий воин, с мощными руками и прямым, ясным взглядом, в котором видно мужество, бесстрашие и верность… Он — тверд, как скала… А его принципы так же незыблемы… Давай назовем его Глыбой… Ты ведь согласен, правда?

— Согласен… — еле слышно отзывается Глант.

— Вот и отлично… А ты знаешь, что Глыба равнодушен к боли? В нем отсутствует страх перед чем-либо. Любые пытки вызывают в нем улыбку, а угрозы палачей — смех…

…Элиреец не сопротивляется. И его личина, складывающаяся из заранее продуманных мамой граней, становится все плотнее и четче. Ее корни — прошлое самого Гланта. Ствол — его же принципы, практически без изменений: преданность королю Вильфорду Берверу, чувство долга, ненависть к врагам Элиреи и даже болезненная любовь к женщинам с маленькой грудью и узкими бедрами. А крона — его будущее. То задание, которое ему предстоит выполнить в Онгароне. Вернее, не ему — Глыбе. Личине, которая выберется на поверхность, стоит его поводырю произнести Слово. То самое, которое мама назовет Гланту в самом конце работы. И которое в итоге отправит его в небытие…

…— А когда я досчитаю до одного, ты забудешь все то, что я тебе сейчас говорила. И вспомнишь о своем задании только тогда, когда услышишь слово ладира-край… Договорились?

— Да… — еле слышно шепчет элиреец.

— Вот и отлично… Десять… Девять… Восемь… Семь…

Глава 2. Граф Томас Ромерс

Петли дверей кордегардии были смазаны на совесть. Однако в предрассветной тишине их еле слышный скрип прозвучал, как гул сигнального колокола. Томас потер пальцами слипающиеся глаза и вгляделся в темноту, пытаясь увидеть силуэты начальника караула и идущих на посты часовых.