Все разумные люди - королева-мать Элеонора, Танкред, престарелый Римский Папа и Филипп-Август - понимали: ситуацию нужно взять в свои руки и любым способом добиться завершения конфликта.

Главным препятствием, как во всех подобных случаях, являлись смертные грехи, обуявшие английского короля: стяжательство, гордыня и тщеславие.

* * * * *

- Ваше высочество, где горячая вода?

- Я вам служанка, сударь? Ох, простите... Я уже послала монахинь на кухню.

- Да держите же! Пережмите ему руку! Еще повыше! Дьявольщина...

- Не богохульствуйте, вы в монастыре. Может быть, пригласить капеллана для исповеди?

- С ума сошли? Какой капеллан? Жмите, черт бы вас побрал!

- Утихомирьтесь, мессир. Я видела самые разные раны и привыкла к виду крови.

- Я просто счастлив... Да уберите вы своего кота!

- Гуэрида, брысь! Брысь, кому говорю!

- Кинжал! Не этот, потоньше. Посмотрите в моем мешке, там должна быть деревянная фляга с залитой воском крышкой.

- Нашла. Открыть?

- Дайте сюда.

Внезапно подал голос объект хлопот Гунтера и принцессы Беренгарии Наваррской:

- Ты только спирт на рану не лей!

- Заткнись!

- Дай хлебнуть.

- Беренгария! Плесните в бокал красного вина и наполовину разбавьте этой жидкостью. А ты помалкивай!

- Какая гадость... - принцесса наконец отодрала пробку, раскрошив воск, и понюхав, закатила глаза. - Пахнет, будто очень крепкое вино.

- Это и есть вино, только сгущенное. Давайте бокал. А ты пей.

- Наркоз, бля...

- Если не нравится - получишь обухом топора по черепу. Вот тогда будет наркоз. Все, лежи и терпи.

Ворвались две монашенки - келарь обители святой Цецилии Мария Медиоланская и сестра Клара Болонская, недавняя послушница, лишь месяц назад принявшая постриг. У каждой в руках по кувшину с исходящей паром горячей водой.