Монах, вложив в рот сицилийца маленький, с ноготь, кусочек хлеба отошел и направился к остальным собратьям - понимал, что больше ничем помочь нельзя, даже стараться нечего. Казаков присел на корточки, невозмутимо взглянув на Гильома. Тот лишь согласно прикрыл веки, не в силах произнести единого слова.

Тонкое, похожее на длинное шило лезвие кинжала тускло блеснуло в болезненно-желтом свете факела, германец даже не успел дернуться, остановить... Казаков быстрым, умелым и словно заученным движением ударил норманна в левое ухо острием, клинок вошел почти по рукоять, со звуком, похожим на щелчок ломающейся сухой веточки. Глаза Алькамо-младшего остекленели и подернулись неуловимой дымкой через секунду.

Быстро и безболезненно.

- Если со мной выйдет нечто подобное... Ты тоже?.. Так? - выдавил германец.

- Именно, - буркнул в ответ Сергей, выдернув кинжал. Бисерная капелька крови упала с металла на солому. - Никак иначе. И, если не испугаешься, в нужный момент сделаешь это для меня. Хирургов здесь нет, так что придется чуточку изменить отношение к сопливому милосердию двадцатого века. Запомнил? Точно в наружный слуховой проход... Ладно. Лошади где остались? Поехали в монастырь, к Беренгарии, там нормально перевяжемся... Быстрее, кровь все равно течет! А у меня в вещах осталась аптечка.

- Полагаю, нас сочтут дезертирами, - вздохнул Гунтер. - Если судить по справедливости, мы - подданные английского короля, а воюем против своих же.

- Свиньи вы, а не верноподданные... - выдавил кривую улыбку Казаков. Давай, шевелись!

На улице было ясно слышно, как наверху, на стене продолжается бой с англичанами, решившимися на ночной штурм. Пока атаковали только две мессинские башни и отрезок стены между ними, однако оставалось неясным, надолго ли хватит задора у Ричарда и его разудалого воинства. При желании Львиное Сердце мог положить под стенами столицы островного королевства половину армии, но от своего не отступиться.