Все ритуалы соблюдены, Иосимура опускает крышку саркофага.
«Процесс заморозки автоматизирован», – говорит он и нажимает на большую синюю кнопку.
Они смотрят на постепенно покрывающееся инеем стекло.
«Можно вопрос?» – это Накамура.
«Да».
«Зачем нужны были два объекта?»
«Именно для этого. Всегда нужно брать страховой экземпляр, если с первым будет что-то не то».
Он показывает одному из солдат: убрать. Тот берёт китаянку на руки и уносит.
«Её нельзя возвращать к остальным», – протягивает Накамура.
«Конечно», – подтверждает Мики.
Накамура чувствует себя частью какого-то дружеского заговора. Не военного преступления, не запрещённого эксперимента, а розыгрыша, организуемого группой сокурсников, чтобы повеселиться. Одновременно с этим у Накамуры появляется мысль о том, как спасти Изуми. Сложная, очень сложная к реализации.
5
После июньского бунта «брёвен» охрану заметно ужесточили. Конечно, инициатором стал русский: китайцы в жизни бы не поднялись на борьбу. Они умели умолять о пощаде, бросаться в ноги, они прекрасно владели тайным языком перестукивания между камерами и умудрялись покупать у охранников дополнительные порции курева за золотые зубы. Русские всегда вели себя иначе. Они ни с кем не общались, постоянно пытались ударить охранника и выбраться из камеры.
Это была единственная ошибка сотрудников тюрьмы: двух русских посадили в одну камеру. Через два дня один из них сказался больным, а когда охранник пришёл выяснить, что случилось, разбил солдату голову наручниками. Русские были смелы, но глупы. Они забрали у охранника ключ от двери камеры и от наручников, но не убили его. Он вырвался и выбежал прочь, при этом заперев наружную решётку. Русские выпустили заключённых, но их тут же расстреляли снаружи. Всех китайцев отравили газом этой же ночью: «бревно» не должно воспринимать себя как человека.