Шипе-Топек споткнулся опять, и Яманатка встал, вперив свой единственный глаз в дыхательный клапан на животе Шипе-Топека, а все свои руки, скрестив на собственном подобии живота. (Но Шипе-Топек-то знал, что никакой это не живот, а...)
- Ты бы лучше уж полз, что ли, а то так, ты весь Барьер насторожишь.
- А ты бы, лучше дорогу выбирал поудобней! - огрызнулся Шипе-Топек, чувствуя, что совершенно не прав.
- Конечно! А Плоскунчики были бы мне очень благодарны за столь упитанный обед.
- Ничего, они бы первым тебя попробовали и подавились! - буркнул в ответ Шипе-Топек.
- И где ты только воспитывался? - искренне удивился Яманатка. Шипе-Топек подумал и решил ему эту тайну пока не открывать.
- Опять вы препираетесь... - Рекидал-Дак сконцентрировался как всегда неожиданно, но Шипе-Топек был знаком с этими штучками и невозмутимо продолжал многозначительно молчать, разглядывая сам-себя (благо две головы позволяли это легко осуществить).
Яманатка перевел тяжелый взгляд единственного глаза с отрешенного Шипе-Топека на незваного Рекидал-Дака, который тут же гордо заявил:
- Я конечно могу и уйти, но кто тогда вам расскажет, что Огма "Проснулся"?
Шипе-Топек прекратил самосозерцание и вопросительно посмотрел на Яманатку, а тот, в свою очередь, взмахнул всеми шестью руками (тоже мне, шестикрылый серафим еще выискался), да так, что ушибленный Шипе-Топеком пенек вновь снялся с места и переполз от греха подальше:
- Ладно, что я, против что ли?
- ...и меня Кровососцы боятся... - на всякий случай добавил осторожный Рекидал-Дак, - и даже Плоскунчики... иногда.
Если не знать всех душевных свойств Огмы, то с виду он был бревно-бревном. Нет, честно! Сучковатый какой-то и задумчивый до невменяемости. О чем думал Огма? Кто его знает! Даже если бы можно было заглядывать внутрь черепных коробок, у Огмы ее еще нужно было найти... Вот у Шипе-Топека, тут все ясно: две головы - две коробки, хотя, тоже еще вопрос, которой он все-таки думает, а которой просто ест, если конечно сам факт наличия процесса думанья принять за рабочую гипотезу.