Близкий к отчаянию, он рванул Хорри за рукав: - Погоди! Я хочу спросить тебя... Да послушай же ты! Он встряхивал Хорри до тех пор, пока тот не поднял на него глаза. - Какое отношение это безобразие имеет к науке? Разве вы никогда не думали о том, чтобы что-то изобрести? Машину, прибор, механизм? Хорри уставился на него. - Ну, рассмешил! Или ты спятил? Тогда отправляйся прямо в церковь "Ассизи" - в клуб Эйнштейна.- Он больно сжал предплечье Джеймса. - Давай, круши вместе с нами! Долой эту дребедень! Он вырвал у кого-то палку и обрушил ее на мерцающую стеклянную шкалу. - Разбить, расколотить... Эх, будь у меня пулемет! Почти все вокруг Джеймса были опьянены бессмысленной жаждой разрушения. С приборов сдирали обшивку и оболочку, отламывали включатели, разбивали вакуумные трубки... Вокруг кипели страсти, звучали глухие крики, все словно впали в безумие, подчиняясь в разрушительной работе ритму своей песни... Джеймс почувствовал, что его тоже начинает раскачивать и покачивать в этом ритме... Откуда ни возьмись в руках у него оказалась штанга, он широко размахнулся... И тут послышался крик: - Роккеры! На секунду все словно замерли, а потом повернулись лицом к входу. Оттуда в зал ворвалась толпа молодых мужчин в черных джинсах и коротких куртках из серебристой металлической пряжи. Они размахивали киями, подкидными досками и другими предметами, которыми на ходу вооружились, и с ревом, напоминавшим сирену, обе группы бросились одна на другую, схватились в драке, смешались... Джеймс как-то сразу отрезвел. Незаметно отошел в сторону и, прижимаясь спиной к стене, попятился к узенькой днери, которую заметил в конце зала. Ее удалось открыть, и он нырнул в полутьму коридора. Спустилась ночь, и зафиксированные в воздухе без всяких опор светильники низвергали на город каскады света.