- Здравствуйте, Колун. Чем порадуете?

- Дело сделано, - сказал я. - Было семь штук, полный прайд. «Сержант», баба-«маркитантка» и пять «солдат» разного возраста. Все испарились. Высылайте уборщиков.

- Вы в порядке?

- В полном.

- Отлично. Гарантируете, что все чисто?

- На все сто.

- Принято. Уборщики выезжают. Благодарим, Родион. И погладьте за нас Мурку.

- Весь свет желает, чтоб меня все-таки сожрали. Не упыри, так напарница, - сказал я. - Сами погладите при случае. Если руки не жалко.

Александр Романович довольно заржал и отсоединился.

- Пора мотать отсюда, - объявил я Мурке, побросал вещички в машину и сел за руль.

Росомаха устроилась по соседству, выставила башку в боковое окно. Требовать от нее пристегнуть ремень безопасности - совершенно бесперспективное занятие. Знаю по опыту.

Сладкая парочка - я и Мурка - картина еще та. Крупный мужик с лицом, зверское выражение которого не способна облагородить даже шкиперская бородка, плюс росомаха. Считается, что приручить или выдрессировать росомаху невозможно в принципе. Это самый коварный, злобный и независимый хищник на свете, хуже гиен и ягуаров. Так оно и есть. Мурка - коварная, злая, не приручаемая. Да я никогда и не делал попыток приручить ее или выдрессировать. Все гораздо проще. Или сложней, как посмотреть.

Мы дружим, сотрудничаем, мы целиком и полностью равны.

Началось все до банальности просто: я нашел в лесу тяжело раненную росомаху. Другой бы бросил подыхать или добил, а я решил дать ей шанс. Сильное животное, по-своему красивое; редкое. Пусть со скверной репутацией, но ведь и моя собственная - не из тех, что ставят в пример подрастающему поколению. К тому же росомаха пострадала в явно неравной схватке. Кроме огнестрельной раны, на теле имелись множественные следы от зубов. Я решил, что погрызла ее охотничья собака.