— Бывал…

— Там один древнегреческий корабль затонул!

— Их много на каждом километре…

— Вез он…

— А золото с него еще римляне все сняли! — махнул рукой юноша.

— Нам не золото нужно, мы — настоящие археологи, от Академии Наук…

— Лады, полоцманю, так и быть…

— А с аквалангом обращаться умеешь?

— Как же, как же, помню как-то раз Кусто в кустах…

Археологи все таскали и таскали со дна всякую дребедень, юноша едва успевал раскладывать передаваемые ему предметы по палубе. Свое дело он исполнял аккуратно, как и давеча с точностью профессионального лоцмана привел суденышко в нужное место. Ученые перезаправили свои усовершенствованные акваланги, рассчитанные, как они хвастали, на двойной ресурс, по сравнению с ординарными, и предупредили, что уходят надолго…

— Гы, какой отстой! — паренек вертел в руках пузатый стеклянный сосуд, — «Весь покрытый водорослью, абсолютно весь…» Нет, ни складу, ни ладу, поцелуй меня с … — за неимением собеседника мальчишка беседовал «тихо сам с собою», — Что там, внутри? Древне-грецкий SOS? Или винцо? Какое вино, там уж уксус давно! Вот, теперь стих! Выкинуть? Нет, бутылки закрывают затем, чтобы их открывали. Ха, какая печать шестиугольная, точно — израилеванная! «Море там — израилеванное…» Что ж, посмотрим, посмотрим…

Юноша ловко выбил пробку из бутылки — эдаким, многократно оттренированным ударом по донышку. Пробка выскочила, покатилась по дну лодки. А из бутылки пошел столбом густой желтый дым. Выйдя полностью, неведомый газ сконцентрировался в огромадную бородатую фигуру здоровяка в тюрбане.

— Фи, дерьмо какое, — прокомментировал происходящее паренек, одной рукой отставляя сосуд в сторону, другой — зажимая успевший наморщиться нос, — ты чаво, сто лет не мылся?

— Три тысячи лет я, могущественнейший из джиннов, просидел в своем узилище, не в силах преодолеть печать Соломонову! — начал было свой монолог вонючка, но был прерван мальчуганом.