– Вы знали его раньше?

– Видел пару раз. Однажды до того инцидента, другой раз – двумя неделями позже. На паперти у Собора. Он Христа ради просил… Вряд ли, уважаемые, я смогу вам чем-то помочь. Знай я, что он совершит такое дикое преступление и убьет монаха, уверяю вас, уж присмотрелся бы к нему повнимательней, да-с.

– А… – Володька удивленно уставился на доцента. – Откуда вы знаете, что он подозревается в убийстве монаха?

– О, меня не было при убийстве, уверяю вас, – лукаво улыбнувшись, произнес доцент. – Достаточно немного поразмыслить, да-с. Весь город знает о ночном убийстве. Тут приходит ко мне обаятельный молодой человек – начальник уголовного розыска, с не менее обаятельным следователем прокуратуры и расспрашивает о каком-то мелком недоразумении. Нетрудно уловить связь.

– Не смею уверять вас в обратном, мы здесь именно по этой причине, – выдал я и подумал, что ко мне тут же как репей прилипла манера выражаться велеречиво.

Пока Володька продолжал беседу с доцентом, во мне нарастало беспокойство. Я не мог понять его источник.

Володька наконец выяснил, что его интересовало. Казалось, разговор исчерпан и молено вежливо раскланяться, но тут доцент неожиданно махнул рукой и со стуком перевернул пустую чашку.

– А, ладно, скажу. Все бы ничего, молодые люди. Но есть еще одна маленькая деталь.

– Какая? – заинтересовался Володька.

– Он хотел меня убить.

– Что?!

– Когда он возник передо мной, то пытался схватить за горло. Я отпрянул и увидел у него нож. Тут какой-то парень ухватил его за рукав и оттащил от меня. Затем появилась милиция, и в суматохе нож куда-то затерялся.

– Что за нож?

– Длинное узкое лезвие. Рукоятка из белого металла. Может, из серебра, хотя не уверен. На рукоятке в свете фонаря я рассмотрел черного скарабея. Помоему, вещь ценная. Наверное, он выбросил нож в водосток.

Я напрягся. Скарабей. Ведь именно нож со скарабеем держал бродяга, когда его взял патруль у «бульника»!