Музыка вернула его к обыденной жизни, он осмотрелся и увидел собор. Вверх и вниз по ступеням молча, как призраки, двигались люди. Внутри раздавалось пение, волнами катились звуки органа, откуда веяло приятным запахом ладана. Словом, храм выглядел внушительно.

"Я могу войти, пасть перед алтарем и прилюдно покаяться", - подумал Фенвик. Он уже шагнул было на ступени, но остановил себя, поняв, что не в силах войти. Слишком величественно выглядел храм. Он показался бы полным болваном. Но все-таки...

В раздумье он двинулся дальше. Он шел, пока в его раздумья снова не вмешалась музыка.

Теперь он стоял на пустыре, где нашла приют палатка бродячего проповедника. Внутри было шумно. Музыка бурно ударяла в парусиновые стены палатки. С ней сплеталось пение, мужские и женские вопли.

Фенвик застыл, озаренный неожиданной идеей. В этом гвалте его покаяние вряд ли кто услышит. Он помешкал мгновение и шагнул вперед.

Внутри было неуютно, грязно и вообще сумбурно. Проход от приоткрытого полога к жалкой имитации алтаря пролегал между скамьями. Толпа, над которой воздел свои длани проповедник, была возбуждена до предела, но пастырь выглядел еще безумнее своей паствы.

Фенвик медленно пошел к кафедре.

"Как же надо каяться? - размышлял он. - Сказать, не мудрствуя: "Каюсь и винюсь"? Или: "Я продал свою душу дьяволу и сим извещаю о расторжении договора"? Нужно ли прибегать к специфическим богословским терминам?"

Он был уже рядом с алтарем, когда увидел неясное мерцание, а в нем - огненный контур дьявола, некий трехмерный абрис в пропыленном воздухе.

- Я не советовал бы вам спешить, - промолвил фантом.

Фенвик с победной улыбкой шагнул сквозь него. Тогда, явно пересиливая себя, дьявол принял свой обычный облик и встал на пути у Фенвика.