- Не, не. Постойте, мужики. Так дело не пойдет. Ну что вы такое поете? Ну, кто так поет? Ну, кто? Какой такой раскудрявый с твоей-то лысиной? Ты, Ванюша, совсем не того, да и слова не помнишь, а туда же! Ну, кто так поет? Кто? А ты, Полковник? "Товарищ Стаааалин..." ты бы еще "Боже царя храни" спел... Ну, кто так поет? А?

Иван Иванович:

- А ты что, знаешь, как петь, что ли?

Президент:

- Конечно, знаю! У меня отец в церковном хоре регентом был, если хочешь знать!

Профэсор:

- Рррренеггатом? Ик... Ррренегатом это... ик... нехоррошо, ик...

Президент:

- Дурак ты, а не Профэсор. Не ренегатом, а ре-ген-том. Во как: ре-ген-том. Это значит, что хором он руководил церковным. Вот счас, вспомню, во, во: Кхххм шмшым, кхмыыыыммшмммм. Ооооооо, ааааааа, кхм, кхыыых, мымныг... да... Реееее, сииии, сооль. Рееее, рееее, сиииии, соооль... Во, во получается. А теперь давайте хором, только не перебивайте друг друга, ииии - раз! На речке, на речкеее, на том берегуууу...

Все:

- Мыла Марусенька белые ноги!

Мыла Марусенька белыееее ногииии,

белые ногииии, лазоревы очииии.

Плыли к Марусенькеееее серые гусиии,

плыли к Марусенькеее...

Двери распахиваются. На пороге Анна Иоанновна.

Анна Иоанновна:

- Тааак... Вот, значит, почему вы, голубчики, на ужин не вышли! Пьянствуете! Ну, все, мое терпение закончилось. Завтра же утром доложу начальству. Вы у меня уедете. Вы меня доооолго помнить будете! Я вам всем устрою!..

Полковник:

- А мы Вас, Анна Иоанновна, и так долго помнить будем. Вас, наверное, специально для этого из тюремных надзирательниц к нам направили, чтоб Вы арестантов не так мордовали. А нас можно. Мы - твари бессловесные. На Ваши ночные шмоны жалобы не напишем, да и куда нам жаловаться, кто наши жалобы читать будет? Мы Ваши издевательства, Анна Иоанновна, на всю жизнь, что нам осталась, на все эти крохи помнить будем. Так что мы Вас запомнили, не сомневайтесь.

Анна Иоанновна: