— Вы позволите?

Девушка отодвинулась. Может быть, слишком поспешно, но демон не обратил на это внимания, усаживаясь рядом. Щелкнул пальцами. Возле его руки возник столик на тонкой ножке, где стоял блестящий белый сосуд с длинным изогнутым носиком и две маленькие чаши с крошечными ручками. Обе были наполнены черной жидкостью, над которой вился пар.

— Прошу вас, угощайтесь.

Арэлл не чувствовала себя настолько безумной, чтобы пробовать демоническое питье. Но чаша, стоявшая на тонком, почти прозрачном крошечном блюде, оказалась у нее в руках. Демон рассмеялся:

— Не бойтесь. Это не яд. И не черная грязь Гадэса

— Что это за материал? — Арэлл провела пальцем по краю чаши. — Не мрамор, но…

Демон скривился презрительно:

— Вы тут все помешались на своем мраморе. Это фарфор, девочка. Тонкий, изысканный и очень хрупкий. Но вы, к сожалению, так и не научитесь его делать. Эту посуду лепят из… хм, глины в одной далекой стране маленькие, умелые, терпеливые люди. Забавно, не правда ли?

Она не поняла, что в этом забавного, видимо, демон думал о чем-то своем.

— Перестань заслонять от меня свои мысли. Я хочу знать, о чем ты думаешь. И пей. Этот напиток просветляет сознание, освежает чувства и возбуждает.

Арэлл поставила чашу из фарфора обратно на столик, стараясь, чтобы ее руки не дрожали, и поднялась:

— Благодарю вас, но…

И тут на нее навалилась тяжесть руки демона и его магическая сила. Девушка опустилась на скамейку, чувствуя слабость, бессилие, равнодушие. Холодные пальцы держали ее за шею.

— Я не люблю, когда мне противятся, — промурлыкали над ней вкрадчиво.

Было все равно, что случится дальше, но рядом вдруг прозвучал голос Гая, верного до безрассудства телохранителя.

— Эта женщина принадлежит лудию Клавдию.

— Эта женщина принадлежит мне! — проревел демон, теряя весь свой благородный лоск. — Так же как и твой тупоумный Клавдий, и ты, смертный. И весь этот ничтожный сарай, который вы называете дворцом!