Наверное, одно возникает синхронно с другим. Следующим этапом уже является разум, оснащенный языком, но здесь следует высказываться осторожно, потому что творения языка укоренены в такую мозговую первооснову, в которую никаким интроспективным зондированием человек проникнуть не может. Можно было бы сказать: "нельзя глубоко изучить язык, которым ты пользуешься как родным", но можно заметить "разницу укоренения семантики" - скорее значений, чем синтаксиса - по тому, используем ли мы родной язык или выученный в зрелом возрасте. Здесь я могу привести в качестве примера собственный опыт. Когда я пишу по-немецки, то я и думаю по-немецки, но, однако, использование значений в родном польском языке является некоторым образом "окончательным", то есть "более глубоким". Я замечаю это по многочисленным сомнениям над моим немецким тогда, когда я артикулирую со знанием безупречности, а в польском же языке такие сомнения - это редкость. Кроме того, когда старого человека начинает подводить память, бывает так, что неведомый нам механизм information retrieval, поиска нужных слов, позволяет понемногу "обнаружить себя". Можно помнить определенное понятие и быть не в состоянии припомнить его название как СЛОВА! При старении мозга это обычно начинается с имен собственных. Сохранившаяся память позволяет найти как бы семантический "контур" искомого слова (названия); например, помнишь, что речь идет о физике, придумавшем название "флогистон", или химический состав и даже тип действия лекарства, но забыл его название. Это первое. Во-вторых, бывает так, что поиски в памяти приводят к удаче, название "всплывает" в сознании, но сначала этим сознанием "воспринимается" как-то странно, чуждо, хотя ранее и было привычным.

Это объясняется тем, что, как дирижабль удерживается у земли при помощи канатов целой