Люди тянули руки к Фениксу, хватали его за рукава, на него смотрели десятки глаз, исполненных смертной тоски пополам с немыслимой, сумасшедшей надеждой, его умоляли о спасении и тут же начинали проклинать, осознав с той же сверхъестественной проницательностью, что любые мольбы, обращенные к этому высокому человеку с печальным лицом, бессмысленны. И лишь та женщина, что поняла первой, все продолжала просить, поднося ребенка к самому лицу Феникса. Безмерная скорбь охватила Феникса, она владела им все долгие двенадцать с половиной минут падения и покинула лишь вместе с жизнью в момент страшного удара о поверхность океана…

***

Курбатов оторвался от компьютера и с недоумением посмотрел на вошедшего.

– Вам, собственно, что? - недовольно спросил он.

– Я ваш новый водитель, - напомнил Илья. - Машина стоит у подъезда.

– Ах, да! Вы…

– Меня зовут Илья.

– Да-да, Илья! У меня к вам просьба… Сейчас придет моя жена, ее нужно отвезти на дачу. Сам я не поеду, у меня очень много работы. Пожалуйста, дождитесь ее в приемной!

Он повернулся к экрану, показывая, что разговор окончен, но дверь вновь отворилась, и в кабинет вошла миловидная женщина лет тридцати с небольшой дорожной сумкой в руках.

– Леша, я готова.

– Да-да, - в голосе Курбатова Илья снова услышал нотки раздражения, что его немного удивило. - Оля, я не еду. Мне нужно срочно подготовить тезисы к совещанию в министерстве.

– Но как же так? - растерялась она. - К нам приедут Савельевы… ты же сам просил, чтобы я их пригласила.

– Я не еду! - раздражение в голосе Курбатова усилилось. - Тебя отвезет водитель… Как вас?.. Илья! А Савельевым ты все объяснишь. Может быть, я приеду завтра. Может быть, хотя точно сказать не могу. В любом случае, я пришлю за тобой машину. Все, Оля! Иди, иди!

Он развернул ее и не слишком вежливо подтолкнул в направлении двери. Илья увидел, что губы женщины задрожали. Ему было неудобно присутствовать при этой семейной сцене, он повернулся и поспешил к выходу.