– Про то, как утенок осознал свою бесполезную беготню по чужим семьям, решил стать собой, и в тот же момент ему привалило счастье!

– Миллион баксов, что ли?

– Не, он превратился в гордую красивую птицу!

– Глубоко копаешь, – уважительно резюмировала Танька.

Мы помолчали, подружки закадычные. Женская дружба – вообще редкость, но мы вполне уживались рядом с конца первого курса. В настоящее время соседка помогала мне, снимая дополнительную комнату в блоке. Мне-то, не студентке да не аспирантке, шиш с маслом теперь полагался – университет и не думал обеспечивать жильем простых преподавателей. За комнату, понятное дело, платила я.

– Не хочешь в аспирантуру поступить? – наконец нарушила она тишину. – И за жилье платить не надо будет, и взяток никому не нужно давать.

Это тоже было избитой темой. После окончания университета я, как все иногородние, не пошла в аспирантуру. Несмотря на то, что у меня, отличницы, были все шансы попасть туда совершенно бесплатно. Но… В общем, я еще на третьем курсе поняла, что физик из меня такой же, как из козла – балерина, и не пожелала пудрить мозги ни себе, ни окружающим. Танька, кстати, об этой честной стороне моей натуры прекрасно знала, но всякий раз после визита Дмитриевны упорно напоминала о возможности пожить на халяву. Я ограничилась избитым высказыванием:

– Спасибо партии родной за трехгодичный выходной!

– Ну, не всем же правду-матку по жизни резать, – упрекнула меня Танька. – Хотя, с другой стороны, тебе хорошо… – издевательски протянула она, – ты определилась в жизни, тренируешься и гармонию в стойках с окружающим миром проверяешь.

– Вообще-то ты права. Мне ничего больше от жизни не надо, – нагло соврала я.

Танька воззрилась на меня с неподдельным изумлением. Ее карие глазищи распахнулись на пол-лица, прическа-каре скособочилась вслед за наклоном головы. Потом скособочилась в другую сторону. Я повторила упражнения для шеи вслед за подругой.