— Так и будешь пялиться или дашь пройти? — она была прекрасна и осознавала это. А красивая женщина, которая знает, повторяюсь, действительно знает себе цену, опасна вдвойне. Ее флюиды окутывают, проглатывают нас в момент. Мы становимся, управляемыми, словно машинка с пультом, мягкими, будто мякиш свежевыпеченного хлеба, и ласковыми, как котенок.

— А? — мне в уши, будто ваты напихали, и ее голос донесся откуда-то издалека. — Ах, да, конечно — я поспешил придать своему фейсу более естественное, значительно менее дебильно офигевшее выражение. — Конечно, проходите — посторонился, совершенно забыв о том, что она мне только что нахамила. И она прошла, проплыла, беспардонно виляя своим фарватером, и скрылась за поворотом. Эх, знал бы я тогда, что это далеко не последняя наша встреча. Наверное, побежал следом, зачем оттягивать то, чему и так не миновать.

Но я не знал. А поэтому продолжал стоять, замерев как истукан. Позабыв обо всем на свете.

— Посторонись, мать твою ….. — меня вывел из подвешенного состояния лишь такой вот грубый приказ. И я едва успел отскочить в сторону от мужика, пихавшего впереди себя тележку с поклажей.

Все книги серии Метро на: http://www.bookflash.ru

Глава 3. Твари с Цветочного

Ретировавшись за пределы Проспекта Мира, я попытался, попробовал оставить позади, за заставой, и мое давешнее наваждение. Но куда там. Это было сродни заразе. Уж как уцепится — вывести почти невозможно. Не радовал даже пистолет, надежно упакованный в рюкзачке. А в голову лезли всякие цветочные мысли. А за ними, вдогонку попса не замешкалась. Что-то типа «А твои глаза, два брильянта ….», ну и т. д. и т. п.

Прав был Быков, заявив в одном фильме, что война-войной, а музыка вечна. И действительно, сколько ни пережито, какой бы новой фигней не забивались наши умы, а все те же, старые мелодии вертелись в наших головах, не давая нам помереть от тоски. И, что самое главное, писались новые. Пока что немного заунывные, опять же навеянные сегодняшним, но все же песни.