— Елена Прекрасная, значит — бархатисто проворковал я, смотря девушке просто в глаза. В случаях с красавицами нужно смотреть именно в глаза. Ну и что из того, что вас все время тянет уставиться на ее грудь. Низзя. Пошлет, даже если вы супермен. В глаза и только в них, как бы выражая тем самым заинтересованность тонкой душой девушки, а не тем, что пониже. — А меня Обходчиком кличут — представился я и тут же получил весьма неприятный тычок под ребро. Это охранника задело мое ухажерство и он решил применить силу.

Просчитался. По-инерции я подался вперед и, — о какой подарок судьбы, прости за то, что обиделся на тебя — сблизился с девушкой настолько, что мог сосчитать каждую, даже самую маленькую веснушечку, на ее носике.

— Я так рад нашему знакомству — успел еще прошептать ей на ухо, до того, как был грубо взят за шиворот, и оттянут подальше от прелестного создания.

И она улыбнулась. Вы не поверите, она улыбнулась! Представляете, ОНА мне УЛЫБНУЛАСЬ!!! Это уже потом, выйдя за пределы станции, я подумал, что может быть, ей просто смешно стало. Еще бы, ведь меня, словно котенка, взяли за шкирку, и поставили на место. Но тогда, в тот момент я был по настоящему счастлив. Таким счастливым я не ощущал себя все последние годы. Особенно последние, начавшие свой неумолимый отсчет от того самого часа Х.

Глава 7. Схватка на Савеловской

Основной мотив мозаик выложенных на стенах станции Савеловская — пригород, лесок, речка, жеребенок, брыкающий своими копытами. А теперь вопрос на засыпку. Какой народ может здесь проживать? Куда именно могла привести здешних людей подобная живопись? И ответ один — сплошная партизанщина. К тому же не признающая никакой власти. Самый что ни на есть ультра крайний анархизм.

Кстати, ни в коем случае не путайте анархистов с нигилистами — пофигистами.