Я объединил под своим началом множество планет — одни сами с радостью покорялись мне, другие приходилось подчинять силой. Потом мы вырвались в другую галактику и встретили множество существ, которых человек даже не смог бы себе представить. Эта эпопея продолжалась не одну и не десять жизней. На моем пути оказывались другие союзы планет; иногда они были сильнее моего и я проигрывал войну — а потом возрождался на планете своих противников и становился победителем. По сравнению с войнами, которые я вел там, здешняя напоминает возню в муравейнике. Горели планеты, взрывались и гасли звезды, пространство рвалось на части, жертвы иногда исчислялись не миллионами и не миллиардами. Но однажды история подошла к своему логическому концу — под моей властью оказались все.

Икнор, кажется, попытался представить себе, что в данном случае означает «все». Но куда ему представить такое сейчас…

— Тогда я понял, что быть всемогущим правителем гораздо скучнее, чем неустрашимым покорителем галактик. Я умер в очередной раз, и вселенский союз распался через несколько лет после моей смерти, а мне было все равно. Я нашел другой путь. Мне надоело менять мир, и я занялся изменением себя самого. Я обратился к древним учениям, и с удивлением открывал в них много неизвестного и интересного для себя. Одной жизни было мало, чтобы усвоить мудрые истины, но, возрождаясь, я возвращался к ним снова и снова. С удивлением я обнаруживал, что могу делать исключительно посредством новых свойств моего организма вещи, для которых раньше мне были нужны невероятно сложные машины. Если бы я захотел, я мог бы с помощью этих способностей вновь покорить мир в течение одной жизни, но это мне было больше не нужно. Теперь я хотел найти ответ на вопрос — а что же там, за пределами некогда покоренной мной Вселенной?

— И вы нашли? — спросил Икнор, потому что я снова замолчал.

— По пути к нему я нашел ответы на многие другие вопросы.