Что же касается самого Лютца, то он считал, что порядок в замке служит единственной цели - сохранности и безопасности ватиканских сокровищ.

Они наверняка находятся где-то здесь - в стене или под полом. А где именно - уж это он выяснит.

Лютц задумчиво уставился на противоположную стену коридора. Здесь, в подвале, было особенно много крестов. Но, как и везде, все они были удивительно похожи друг на Друга, кроме…

Кроме, пожалуй, вон того - слева в нижнем ряду. Он как-то по-другому отсвечивает в тусклых лучах оголенной лампочки. Что это - игра света и тени? А может быть, другое покрытие?

Или другой металл?

Лютц снял с колен свой "шмайсер" и прислонил его к стене. Потом вынул из ножен штык и на четвереньках пополз вперед. И как только штык коснулся поверхности желтого металла, он понял, что напал на след. Металл был мягкий и желтый, каким бывает только чистое золото.

Руки у него задрожали, когда он вонзил штык между камнем и крестом и со скрипом продвинул лезвие, насколько смог. Но потом, несмотря на все усилия, штык перестал продвигаться. Видимо, он наткнулся на более широкую заднюю часть креста, хитроумно врезанную в монолит плиты. И все же, немного потрудившись, вполне можно было выломать этот крест. Лютц с новой силой налег на нож и неожиданно ощутил под рукой какое-то слабое движение. Он остановился.

Проклятье! Закаленная сталь клинка врезалась прямо в золото. Он попробовал изменить угол наклона, но все равно металл гнулся, расползался…

…И вдруг камень дрогнул.

Лютц убрал штык и внимательно осмотрел плиту. Ничего особенного: два фута шириной, фута полтора в высоту и, наверное, фут в глубину.