И тут мы останавливаемся, потому что кто-то заступает дорогу. Белые латы сверкают так, что дьяволы роняют портшез, чтобы закрыть глаза руками. Я кричу от боли. Виновен, виновен! Мыслью, словом, делом и неисполнением долга. Я знал. Я всегда и все знал, и в последний миг сказал правду: я не мог отступить, потому что не мог отречься от своей маленькой правоты. Англия была важна мне больше, чем правда - но я истощил Англию в этой войне, и оставил шаткий трон, гробницу своей династии. За что же я убил всех этих людей? Мы видели как побеждает Жанна - не изничтожая гарнизонов, не убивая горожан голодом и огнем. Мы видели и предпочитали говорить "Ведьмовство!" За это я отправлюсь в ад - и я могу лишь признать, что там мне самое место.
Она поднимает забрало и делает шаг вперед, обнажая меч. Знаменитый меч из Фьербуа. Я смотрю на него и знаю, что этот меч сейчас пресечет мою несчастную жизнь - и я отправлюсь в геенну. Ничего не исправить. Ничего.
Меч поднимается - и не опускается.
– Убирайся, - доносится из-под сияющего забрала. - Он не твой.
Я с трудом верю ушам. Меня милуют без условий, без выкупа и контрибуции - просто за то, что я слаб. Просто потому что я виновен.
– Какого… - мой мучитель никнет, корчится от света. - Ну что вы за народ такой - постоянно отбираете у меня тех, кто вас мучил, предавал, сжигал…
– Распинал, - подсказывает она, шагая вперед. Он отступает, чтобы меч не коснулся его, и уже не стоит между нею и мной.
– Мы ведь солдаты, бес. А солдаты своих не бросают. Какие те ни есть.