Мы стояли на Мейн-стрит, где ее ярко-красный Плимут-Фьюри был запаркован рядом с моим Крайслером. Несколько видневшихся поблизости домов и магазинов были наглухо закрыты ставнями, словно во время воздушного налета. Единственное место в городке, куда можно было войти, была эта забегаловка, да и та уже тоже закрывалась. Я заметил еще несколько изукрашенных распятий, прибитых над каждой дверью, словно шел религиозный праздник. Мохаве-Веллс опасался своих новых соседей.

Женевьева ехала с Восточного побережья на Западное. Как это ни обидно, но забегаловка оказалась первым за многие часы пути местом, где она столкнулась не с дорожными налоговыми службами. Поэтому она ничего не знала ни об "Уравнении Анти-Жизни", ни о Мандерли, ни о замке, ни о вайпере по имени Хорда, уж не говоря о Ракель Ольрич.

Но она была вампиром, а все дело было связано с вампирами.

"Зачем все эти вопросы?", спросила она.

Я рассказал ей, что работаю детективом. Показал свою лицензию, сохраняемую мной, чтобы выполнять по крайней мере работу по субконтрактам, она попросила показать оружие. Я распахнул пиджак и показал кобуру под мышкой. Я надел ее впервые за много лет и от тяжести Смит-Вессона 38 калибра разнылось мое плечо.

"Вы частный детектив? Прямо как в кино?"

Она не была исключением. Все это спрашивают.

"Мы в Европе смотрим кино, вы понимаете?", сказала она. Ветер пустыни пытался забраться под ее шарф, и она придерживала его руками. "Вы не можете сказать мне, зачем вы задаете мне все эти вопросы, потому что у вас есть клиент, не правда ли?"

"Нет, не так", ответил я. "Есть человек, который, наверное, думает, что он мой клиент, но я делаю это для себя. Ради женщины, которая мертва. По-настоящему мертва."

И я рассказал ей всю историю, в том числе обо мне и Линде. Звучало почти как исповедь. Она слушала хорошо, задавая лишь умные вопросы.