— Быстро, — шепнул он Тихому, схватил из огня полено за необожженный конец и обрушил полено на стоящих в дверях людей.

Воины бросились на англичанина с мечами, но узкий дверной проем не позволял всем сразу ввалиться в комнату, и это помогло Кейну. Оба воина, стоявшие у дверей, схватились за обожженные лица и волосы, бросив свои мечи.

Кейн схватил один меч, Тихий — второй, но удар третьего воина задел Кейна и ранил в левое плечо. Пуританин вонзил меч в грудь нападавшего, и тот сполз по стене на пол, пытаясь закрыть руками зияющую рану.

Кейн прокладывал мечом путь к лестнице, но два меча противника одновременно ударили в пуританина, и Кейн спасся лишь тем, что успел ловко упасть на пол и развернувшись пронзил мечом правую руку нападавшего, а пока тот заносил левую руку с мечом, ударил врага в пах. Воин выпустил оружие и рухнул на пол, Кейн левой рукой подхватил его меч. Рука болела, но действовала.

Тихий уже достиг коридора. Один из его врагов схватился за проколотое насквозь горло, а Джон, рубясь двумя мечами, раскроил череп другому.

— Кейн! — закричал Тихий, предупреждая пуританина об ударе сзади. Кейн увернулся и опустил меч на шею противника, словно топор на древесный ствол.

Отбросив второй меч, так как раненая рука не могла его удержать, Кейн продолжал биться. Пол стал скользким от крови. Пуританина поражало безмолвие дерущихся воинов. Кроме вскрикнувшего от боли юноши, никто из них не произнес ни слова. Стены отражали лишь звон мечей. Внезапно Кейну показалось, что барон может неслышно подкрасться к ним сзади. Он обернулся и увидел, что Курт бежит вниз по лестнице, вероятно, чтобы защитить своего хозяина. Последний из десяти воинов захлебнулся кровью, проколотый мечом Тихого.

— Теперь к нашей цели, — угрюмо проговорил Тихий.

Они бросились вниз по лестнице. Оказывается, Курт спешил не к хозяину, а на охрану второй лестницу, ведущей в комнату баронессы. Пуританин налетел на него, надеясь, что тот отступит: ему не хотелось убивать старика, единственным грехом которого была чрезмерная преданность хозяину.