— Может хватит? — взмолился я. — Человек работал до четырех часов, спать хочет. У, варвар, подушкой в тебя, что ли, запустить?
— Валяй, милостиво разрешил друг. — Велика вина моя, ибо не учел я, грешный, что настоящие гении творят в темное время суток… В общем, так. Оружие прибереги, пустишь его в ход через, — он взглянул на часы, — через сорок семь минут. Желательно увидеть тебя умытым, побритым и учти — я голоден, как волк. Короче говоря: времени мало, дел — много.
— Каких дел? — простонал я.
— Важных, — отрезал Андрей. — Первое: хочу тебя обнять. Второе: Сережка велел намылить тебе шею…
— За что? — возмутился я.
— За хвастовство. Кто обещал подарить ему свою книгу?
— Да не успел я! Она и вышла-то всего три дня назад.
— Вот! — Андрей многозначительно поднял палец. — Из-за твоей лености и неразворотливости таких же, как ты, безответственных личностей, бедный Линекер улетает к звездам, не имея бессмертного творения Николая Крутого. Стыдно! В общем готовься к головомойке. Но это, как я уже сказал, лишь второе дело. А третье — самое важно е… Третье узнаешь через сорок пять минут.
— Ну это уже свинство, — отреагировал я. — Разбудил, оскорбил, заинтриговал и — в кусты?
— Зато теперь не уснешь, — хохотнул Андрей, — все, отведенное тебе время начало отсчет!
— Постой! — окликнул я друга, прежде чем он отключился. — Как все же добрался до меня? Я ведь строжайше запретил электрон-секретарю будить меня до полудня.
— Так я тебе и сказал, — уклонился от ответа Андрей. — Ты же ему программу перестроишь. А мне потом снова голову ломать?
Ионный душ мигом прогнал остатки сна. Бегом я проскочил на кухню, набрал код доставки завтрака на дом. В школе Андрюшка любил яблоки во всех видах, — угощу я тебя дружок, сегодня, попробуй только отказаться! Восемь блюд и все с яблоками. А себе — овсянки и чай с печением: Андрей овсянку терпеть не может.
Короткий бой с тенью, велотренажер, раз уж некогда покрутить настоящие педали. Киберуборщик выбрался из спальни, нужно загнать его в кабинет, пусть хоть окурки с пола подберет. Одеться посолиднее: костюмчик строгий, галстук в тон рубашке, на лице снисходительное выражение — известный писатель встречает собирателя автографов.