— Перстень, — предложил Андрей.
— А если сам Гюстав снял его перед сном? Пока Ольга не придет в себя, ответ на этот вопрос не получим. Лучше скажи, ты не заметил, когда Ройский появился в комнате Гюстава?
— Этот старичок? Погоди-ка.. Когда я спустился с лестницы, ребята-артисты дружно заглядывали в дверь. А Ройский спешил к комнате, был от нее шагах трех-четырех.
— Все точно, — уныло подтвердил я. — Все говорят правду, но кто-то один врет.
Группа экспертов, прибывших вместе с шефом, обшарила все уголки замка, но не обнаружила ничего нового, за исключением одного факта: убийца зачем-то забирался под кровать Гюстава. Скопившаяся под ней пыль местами была стерта.
— Наверное, уронил перстень, — тут же предложил Андрей. — Для того и свет включил на полную мощность.
Но предложение, даже самое естественное и логичное, не является фактом и тем более уликой. А улик не было. Кинжал оказался абсолютно чист, убийца аккуратно стер все отпечатки пальцев, даже следы Андрея, который клялся, что накануне брал кинжал в руки.
Шеф выслушал мой отчет внешне спокойно, но я-то представлял, что творится у него на душе. Убийство в былые времена считалось преступлением из ряда вон выходящим, тем более такое страшное, жестокое и бессмысленное.
— Сделаем так, — сухо распорядился шеф, прослушав запись моих бесед с обитателями замка, — я оставлю тебе Нормана и Тараса поработаете здесь. Сам встречусь с Ольгой. Тебе, кстати, привет от Учителя.
— Он приехал?
— Да. Сейчас у Ольги. Я распоряжусь собрать всю информацию о людях, с которыми ты беседовал. Брат Гюстава Уже вылетел, будут здесь после обеда. Поговори с ним. Все, до связи.
— До связи, — машинально ответил я.
Андрей оказался в тронном зале. Он стоял рядом с Норманом, придирчиво изучавшим металлический крюк, на котором, по словам Андрея, висел вчера проклятый кинжал.
Я постоял рядом, послушал их разговор, потом отошел к креслу, в котором сидел накануне. Нужна была хоть какая-то зацепка. По сути, стопроцентного алиби не было ни у одного из участников вечеринки. Но подозрение не может быть основой для обвинения, единственной, во всяком случае. Хотя, если говорить честно, не было у меня в тот момент и подозрений: никого из сотрудников музея, не говоря уж об Андрее, Борисе и Марианне представить убийцей я не мог.