Удалые молодцы из "Света меча", с вечно прикрытыми лицами, выстроились, как солдатики, у самого входа в темницу новоиспеченного заключенного.

Через толпу, кряхтя, протиснулся Дук — добрый палач с улыбкой до ушей. В свободное от работы время, трудится на поприще знахаря. Круглолицый, с рыженькой бородкой в форме лопаты, карлик с маленькими нахальными черными глазками наподобие бусинок. Долго не чинясь, завел душегубец разговор:

— Я присяду. Поговорить есть о чем, — Дук пошарил взглядом и нашел у дальней стены стол для допросов и стул со сломанной ножкой. Аккуратно уселся, почти не дыша. — Так уж случилось, что я ваш защитник. Постараюсь вам помочь, только поведайте мне всю правду. Ничего не скрывайте.

Палач-защитник утерся платком, вынутым из кармана. В камере и впрямь было душновато. Помещение проветривалось редко, а посему пропиталось отвратным смрадом с привкусом кислятины, просачивавшимся из овального отверстия в центре каталажки. Да и спутники Дука добавляли жару, зажигая факелы и подсвечники, встроенные в специальные настенные углубления.

Арсел с неподдельным интересом вглядывался в процессию, до боли знакомую его оппонентам, с холодными, лишенными всяческих эмоций лицами, и лишь Дук изображал участность и сочувствие к заключенному. Но даже поддельная симпатия к заключенному смотрелась изрядно противно, потому как исход встречи был предрешен. Скажешь правду — и тебя все равно повесят, солжешь — и с тобой не будут долго разбираться, а эшафот опять же приветливо помашет рукой.

— Черт-те что творится! В чем дело? — негодовал вурдук.

Дук показал передние зубы в участливой натянутой улыбке.

— Говорите, говорите, — успокаивающим тоном приговаривал "адвокат". — Вам пора нашептать нам как можно больше! И пусть от Вас вопросов будет самая малость, а вот о подельниках в деталях объяснитесь, ведь украли вы не у бакалейщика пучок лука, а сокровища Его Величества. Я даже не верю, что произношу эти слова вслух! И не могу поверить, что нашелся подлец, покусившийся на святое, — дознаватель заерзал на колченогом стульчике, совсем позабыв о своей зыбкой позиции: раскачанная табуретка вот-вот могла рухнуть, прихватив с собой на пол и неуклюжего наездника.