Моя сотельница надолго задумалась над обозначением ее статуса, и я уж было собралась еще раз переспросить, как мне с обидой ответили:

– Я не фен… фум… Я, принцесса Иалона, 'златокудрая…'

Мне опять-таки потребовалось ее заткнуть. Все, что надо, я уже услышала:

– Помолчи 'златокудрая лахудра', свои титулы и прозвища перечислишь в свободное от замужества время. Мгновенья нужно проводить с пользой. Поведай-ка мне, с какой радости ты в церкви ошиваешься и чего ждешь?

Душераздирающий несчастный вздох, предшествующий словам, прямо-таки чуть не выдавил у меня слезу.

– Молилась, прося о помощи. Скоро сюда придет Кондрад за ответом – соглашусь ли я с браком по доброй воле и дам клятву верности и послушания, или он все одно женится, но меня ждет статус рабыни.

Как у них тут все запущено! Средние века, что с них возьмешь? Ну, или почти средние… антураж навеивает.

– Я чегой-то недопоняла: а кто тебе мешает поклясться и слинять по-тихому? Извини, сбежать?

Снова вздох, поднявший целое цунами в области бюста:

– После клятвы это невозможно. Клятва дается перед богами, и обойти ее нельзя. После произнесения слов тот, кто клянется, становится навеки верен тому, кому клянется.

Я задумалась и потребовала:

– Проясни: если ты клянешься, то слушаешься Кондрада, а если он тебе?

– Это нереально. Такой, как он, никогда и никому не даст клятву, кроме как богам.

Девиз Джеймса Бонда: 'Никогда не говори никогда!'

– А если? – продолжала я настаивать.

– В этом случае, он становиться подвластным мне.

– Чудесненько, а если оба?

Похоже, девушка сызнова нырнула в астрал. Нет, смотри-ка, уже вернулась:

– Такого еще не было, оттого никто не ведает последствий подобного шага.

Вопросов у меня собралось 'вагон и маленькая тележка', но за дверью послышались тяжелые, уверенные шаги. Кого сюда нелегкая занесла? Никак женишок за ответом явился. Как невовремя. Что делать-то? О!