– Бонжур, амиго! – соизволила я ответить на звонок и услышала в трубке грудной голос Светланы. Она высказалась с придыханием:

– Илона, когда ты прекратишь разговаривать на своем диком сленге? Имея тако-о-го брата…

'Все! Началось! Теперь она битый час станет мне втирать, какой у меня великолепный и сногсшибательный брат, и как ему не повезло с сестрой. Да, я не красавица! Тощая, угловатая, с каштановыми, коротко стриженными волосами. И я ненавижу свои волосы, которые при малейшей влажности сворачиваются кудряшками. Бе-е-е! Овца на пастбище! И где уж моим серым глазам до синих очей Дениса!'.

– … Так ты пойдешь? – донеслась до меня последняя часть фразы.

– Неа, – издевательски сообщила я навязчивой Светке и зевнула.

– Почему? Опять Серегу продинамить решила? – не на шутку возмутилась сокурсница. – Острожникова, ну вот чего тебе не хватает? Симпатичный парень. Не жадный. Состоятельные родители. И ты ему нравишься!

– А он мне – нет! – отрезала я. – Видала я твоего Серегу вот где, – большой палец слева направо демонстративно прочертил горло. – Тошнотик и зануда!

Из трубки послышался вздох, наполненный вселенской печалью и наигранной заботой:

– Ты доиграешься, Острожникова! Ладно, Серега тебе не ко двору… а зачем Валерку заставила с парашютом прыгать? Бедный парень потом два дня в себя прийти не мог!

– Зато узнал, из какого места выделяется адреналин! И вообще, мое от меня не убежит, – высказала я надежду на светлое будущее.

– Экстремалка чокнутая! – обозвала меня Светка. Знала бы, какой музыкой для моих ушей это звучало. Не получится из нашего Светика злой стервы. Не умеет бить по больным местам, потому как банально их не видит. Сказала бы мне: 'Ты вся из себя такая гламурная', – вот ей-Богу, на порог бы не пустила!

Позевывая, я спросила нашу студенческую мега-ворожку:

– Свет, а собаки к чему снятся?