– Я… ну… как… таким образом…

Кондрад уж было собрался положить конец моей 'блистательной' речи, как вдруг замер, побагровел и кинулся прочь из столовой с криком:

– Я приду за ответом позднее!

Давай-давай, касатик, приходи… Глядишь, я к тому моменту еще чегось придумаю…

Поскольку мой 'женишок' спешно слинял по своим… ну о-очень царственным… делам и не оставил на мой счет никаких четких указаний, меня водворили в принцессины покои и заперли. И вот там я впервые разглядела доставшееся временное пристанище и обзавидовалась.

Кроме смущающего меня размерами бюста, прицепиться было просто не к чему. Принцесса обладала идеальной фарфоровой кожей. Ее громадные небесно-голубые глаза, опушенные длинными изогнутыми ресницами, могли отнять покой у многих мужчин. Золотистые волосы спускались крупной, тяжелой волной до талии. И эту самую талию можно было обхватить руками. Красота лица завораживала тонкостью и пропорциональностью линий.

Ей-Богу, мир красавиц и красавцев! Где уж нам, простым смертным, с ними конкурировать. Повздыхав, пришла к знаменателю: ежели папа с мамой красоты недодали, буду компенсировать мозгами. Кстати, у Кондрада губа не дура, на такую девушку слюнями капает. Хорош завидовать, пока время имеется, необходимо пообщаться на важные темы:

– Иалона, у тебя жених есть?

– Был. Два. Оба умерли.

Меня аж оторопь взяла:

– И ты об этом так спокойно говоришь?

– А с какой стати мне нужно волноваться? Я их никогда не видела. Папа заключил династическую помолвку, исходя из государственных интересов, но один с лошади невовремя упал, а второй грибами отравился.

– Если тебе без разницы за кого выходить, чего ты тут кочевряжишься?