На все мольбы лукаво скалился и сулил устроить сюрприз. Чуть погодя, чертики модифицировались в желтых коней, почему-то в красных штанишках. Мой жених упоенно гонялся за вожделенными конями с уздечками, по дороге взнуздывая всех попадающихся воинов и слуг и привязывая несчастных к дверным ручкам. В итоге, за ним уже никто не бегал – боялись. Немного погодя коники обернулись русалками, и бедолага тикал уже теперь от них, вереща, что они дерутся хвостами, и неприглядно матерился, накручивая кросс по дворцу.

Действие спецсостава закончилось внезапно…

Рано утром наша с Иалоной дверь распахнулась от пинка. На пороге возник жутко разъяренный Кондрад и, ни слова не говоря, схватил нас за руку и потащил из комнаты. Он несся так шустро, что мы полоскались за ним, как выстиранное белье на ветру. Данный способ перемещения мне пришелся не по душе. Уцепившись за какой-то угол, я выдрала руку из захвата, едва не потеряв при этом конечность, и куртуазно осведомилась:

– Возможно, мне соизволят объяснить происходящее?

Ой, по-моему, я зря вылезла! Мужик развернулся с видом быка на корриде, от него несло настолько ощутимой яростью, что вполне можно было костер без спичек зажигать:

– Мне надоели беспрерывные проблемы! Я не желаю отсрочивать наше супружество! Мы незамедлительно идем в церковь. В ее стенах ты так или иначе принесешь мне клятву и выйдешь оттуда уже моей женой!

– ААААААА!!!!! – зашлась в крике Иалона.

– Цыц, я сказала! Еще не все потеряно! – попыталась утихомирить истеричку.

Нелегко, знаете ли, на два фронта работать, когда оба орут. Только один 'кипит', будто чайник, а другая колотится в припадке.

Мне было, безусловно, страшновато противоречить Кондраду, но держалась 'стойким оловянным солдатиком'. Домой страшно хоцца:

– Я так понимаю, что вам наплевать на мое решение. Поправьте меня, если я заблуждаюсь.