– Ты полагаешь, внешность это главное в отношениях?

– А разве нет?- задала встречный вопрос.

Помолчав, принцесса разоткровенничалась:

– Я очень похожа на маму, первую красавицу. Но она была глубоко несчастной в браке, потому что папа всю жизнь любил другую женщину. Я видела ее, обыкновенная, ничем примечательная, а папа в ней души не чаял, на руках носил. Ее, а не маму, к ногам которой падали лучшие мужчины. Вот я и мыслю, что было в той женщине такого, заставлявшее отца не обращать внимания на мамину красоту?'

Да, 'жениться по любви не может ни один, ни один король!'

Беседа прервалась, и мы не стали ее возобновлять, погруженные каждая в свои думы. Вскоре мы улеглись спать.

День второй.

На манеже все те же, вокруг все тот же лес и все то же нытье Иалоны. Вышли к деревне. Купили мешок овса для Улетной. Почему на меня так пялятся?

День третий.

Ничего не изменилось, кроме нытья. Оно усилилось. Я тоже помечтала о ванне с горячей водой.

День четвертый.

Жалобы стали громче и однообразнее. Воспринимались как мантра. Терпеть можно. Посетили следующую деревню. Купили еще один мешок крупы. Аборигены не только пялились, но и принюхивались. На выезде из деревни сердобольная бабулька пожертвовала горбушку хлеба и сочувствующе смахнула слезу. К чему бы это? Я так неприглядно смотрюсь? Может, тур по деревням устроить с песней: 'Мы сами не местные…'?

День пятый.

Въехали в район болот. Добавились комары и мошкара. В моей голове осталась исключительно одна вменяемая фраза, повторяемая на все лады и со всевозможными ударениями 'Любите природу, мать вашу!'. Но и сия завалящая мысль стремительно дохнет от одиночества. На выезде из деревни сердобольная бабулька пожертвовала горбушку хлеба и сочувствующе смахнула слезу. К чему бы это? Я настолько жалко выгляжу? Хочется самоубиться, не перенеся беспрерывного нытья принцессы.