– Подождите, Ваше Величество, я сейчас, – жидкость смачивает тело от шеи до ног. – Иначе Вы сорвете струпья. Можете продолжать.

Вновь ощущения металла, касания рук, убирающих лоскутки… Воздух пробежался вдоль обнаженного тела и сдавленное восклицание в два голоса разом:

– О, Боги…

Затянувшееся молчание и нарочито бодрый голос лекаря:

– Позовите кого-то для помощи. Нужно смыть грязь, пока я приготовлю мазь, и еще… Вот здесь и здесь, – легкое касание к плечу и бедру, – мне придется вскрыть раны и вычистить гной. Помощник должен будет зафиксировать девушку неподвижно.

Категоричный отказ:

– Я сам.

Удаляющиеся шаги и крик:

– Эй, кто там есть, горячей воды сюда и живее!

Томительное ожидание, мозолистая рука гладит мои волосы. Тихий шепот:

– Все будет хорошо, – говорящий твердил фразу беспрерывно, уговаривая в большей степени себя, нежели меня.

Шум снаружи, шаги нескольких человек, стук и звон – принесли воду. Осторожные прикосновения мягкой мокрой ткани к коже, приносящие облегчение и боль одновременно. Я шипела и проклинала всех подряд – арбалетчиков, неумелого лекаря, черта Гайно, а Кондрад вполголоса обещал что-то кровавое моим тюремщикам и мучителям.

– Вы готовы, Ваше Величество? Держите крепко за плечи, не позволяйте шевелиться.

В мозгу взорвался фейерверк боли. Мне хотелось вскочить, спрятаться и заскулить, но я лишь рвалась из сильных рук и скрипела зубами. В губы ткнулось что-то твердое:

– Закуси дочка, иначе зубы покрошишь.

И я вцепилась зубами в дерево, пытаясь перебороть себя и не завопить во весь голос, прося пощады. За меня завопил Властелин:

– Где твое сострадание, Цесариус, дай ей что-нибудь от боли, облегчи муки!

Тихий, несчастный голос алхимика:

– Я не могу. Средство не поможет сейчас, а вторая порция подействует намного слабее. Как только я закончу обработку, сразу же напою настоем и девочка будет спать.